Неизданный Федор Сологуб - Страница 162

162

И ты пришел. Твой дух любвеобильный
Ко мне повеял из тиши могильной,
         И встал, сияя, предо мной;
И не земной сиял он красотою, —
И, полон раскаяньем и тоскою,
         Упал я в прахе пред тобой.

И он стоял, бледнее покрывала,
И тишина внезапная настала,
         И вся природа замерла,
И медленно перед смущенным взором.
Покрытая печалью и укором,
         Жизнь одинокая прошла.

Нет, лгут они, беспечные поэты,
Что счастливы младенческие леты,
         Что безмятежны эти дни.
В моей душе безумные мечтанья,
Порочные, преступные желанья
         Впервые бросили они.

И разрасталось в сердце семя злое,
И растлевалось тело молодое,
         И малодушная душа
Все степени порока и паденья
Прошла, позором едким преступленья
         И вечной скорбию дыша.

И вот, объят порывом раскаянья.
Стою пред ним. Былые упованья
         Несутся светлы и чисты.
Я Божий голос слушаю так жадно,
И вновь душе и близко и отрадно
         Все упоенье красоты.

136

Год рожденья Т. С. Тетерниковой установлен нами по тексту «Прошения Ф. Тетерникова попечителю Санкт-Петербургского учебного округа» (1882 г.) // Новгородский исторический архив. Ф. 373.

137

Тикоевый халатик — из льняного полотна, саржевый или атласный, как правило, полосатый.

138

Гунгербург — Усть-Нарва. Летом 1909–1914 гг. Сологуб и Чеботаревская отдыхали в дачных поселках на Нарвском побережье: Меррекюль, Удриас, Тойла, Шмецке. С 1915 г. Сологуб арендовал имение М. И. Набатовой Княжнино под Костромой; в последний раз писатель выезжал под Кострому летом 1922 г.

139

См. стихотворение «Алкогольная зыбкая вьюга…» (11 октября 1923 г.) // (Стихотворения. С. 480), а также ранее не публиковавшееся (ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 1. № 4. Л. 1324):

Привык уж я к ночным прогулкам.
Тоской тревожною влеком,
По улицам и переулкам
Шесть верст прошел я босиком.

Прохожих мало мне встречалось,
Но луж не мало сохранил
Избитый тротуар. Казалось,
Что скупо воздух влагу пил.

Лишь на Введенской людно было,
Где пересек проспект Большой,
Но никого не удивило.
Что прохожу я здесь босой.

Во тьме, подальше, хулиганы
Навстречу шли. Я постоял.
Один из них, в одежде рваной,
Коробку папирос достал.

— Товарищ, спички вам не жалко?
Свои, вишь, дома позабыл, —
Нашлась в кармане зажигалка,
И парень мирно закурил.

Потом пошли своей дорогой.
Быть может, воры, — ну, так что ж!
Такой, как я вот, босоногий,
Не соблазняет на грабеж.

140

Текст этого стихотворения в материалах к полному собранию стихотворений Сологуба не обнаружен.

141

Суворовское училище при Калинкинской больнице для больных сифилисом, кожными и женскими болезнями и рожениц находилось на Фонтанке, дом 106. Платное обучение было рассчитано на 20 месяцев, после чего выпускницы получали свидетельство, дававшее право работать акушеркой и лечить венерические заболевания.

142

ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 1. № 2. Л. 331. Впервые: Русская литература. 1989. № 2. С. 174.

143

Федор Александрович Витберг (1846–1919) — учитель-инспектор Гатчинского Николаевского Института, его отец — Александр Лаврентьевич Витберг (1787–1855) — живописец, архитектор, автор проекта московского храма Спасителя на Воробьевых горах.

144

Галина Михайловна Витберг (урожд. Агапова; скончалась в 1876). Причиной смерти Г. Витберг был несчастный случай — по ошибке она выпила настой фосфорных спичек, приготовленный мужем в целях дезинсекции (Копия медицинского заключения о смерти // ИРЛИ. Архив Ф. А. Витберга).

145

Аделина Патти (1843–1919) — выдающаяся итальянская певица (колоратурное сопрано), в 1869–1877 гг. гастролировала в Петербурге.

146

С 1910 г. до осени 1916 г. Сологуб вместе с женой жил на Разъезжей улице (дом 31, кв. 4); описание квартиры см. в публикации С. С. Гречишкина и А. В. Лаврова: Эрберг Конст. (К. А. Сюннерберг). Воспоминания // Ежегодник на 1977 год. С. 140–141.

147

Незадолго до женитьбы на Галине Агаповой Ф. А. Витберг писал о ее семье: «Что она виновата, что около нее все дрянь, все ложь и фальшь, все мертво и пошло, что муж ее матери пошляк и пьяница, что брат ее глуп, бесхарактерен и пошл до последней степени, что сестра ее — право уж и не знаю, что такое ее сестра? <…> Что, например, ее мать — дрянь, подлая и пошлая дрянь, эгоистичная до последней крайности, сумасбродная, фальшивая, склонная в высшей степени к притворству, дерзкая и самонадеянная и, вместе с тем, трусливая и бесхарактерная женщина, да, впрочем, какая она женщина, в ней и женского ничего нет, это что-то очень гадкое, противное и отвратительное. <…> Надо прибавить еще к этому сильную наклонность к разврату и чувственности и сентиментальную, дряблую, раскисшую нежность и чувствительность. — Вся беда в том, что Лина не ясно видит всю отвратительность своей обстановки, ей еще жалко бывает свою мать, и она старается иногда защитить ее, когда я, не вынося смрада этой смертоносной атмосферы, с озлоблением начинаю просто-напросто ругаться» (Витберг Ф. А. Записки современного романтика // ИРЛИ. Архив Ф. А. Витберга).

148

Сохранилось заявление Сологуба в Детскосельскую городскую милицию о краже, происшедшей в его квартире 13 сентября 1925 г.; в списке похищенных вещей указан упомянутый Черносвитовой халат (ИРЛИ. Ф 289. Оп. 6. № 1. Л. 238).

162